Авторка, редакторка и профессорка?

Стоит произнести слова «авторка», «редакторка» или «профессорка», как разговор о языке почти неизбежно превращается в спор о политике, культуре и правах женщин. Одни считают новые феминитивы естественным развитием русского языка и способом сделать женщин заметнее. Другие слышат в них искусственные и неблагозвучные образования, навязанные языку вопреки его законам. Однако сама постановка вопроса «нужны ли русскому языку феминитивы?» не совсем верна. Они в нём уже существуют — и существовали задолго до современной дискуссии.

Феминитивами называют существительные женского рода, обозначающие женщин по профессии, занятию, положению, происхождению или другому признаку. Учительница, студентка, актриса, певица, писательница, спортсменка, княгиня, монахиня, мастерица — всё это феминитивы. Большинство носителей языка произносят их, не замечая никакой особой идеологии. Раздражение вызывают не феминитивы как явление, а сравнительно небольшая группа новых или пока непривычных слов: авторка, блогерка, экспертка, режиссёрка, психологиня.

История таких слов намного длиннее, чем кажется. В древнерусском и последующем русском языке женщин называли княгинями, жрицами, мельничихами, ткачихами и мастерицами. Исторические словари фиксируют и формы, которые сегодня звучат необычно: золотарица, казначея, ткалья. Когда в конце XIX — начале XX века женщины стали массово получать образование и осваивать профессии, язык начал создавать новые названия: курсистка, пианистка, фельдшерица, авиатриса. Многие из них поначалу тоже казались современникам нелепыми и «образованными против законов языка», но часть со временем стала совершенно обычной.

В советскую эпоху в официальной и деловой речи усилилась другая тенденция: название профессии мужского рода стало использоваться как общее, независимо от пола человека. Женщина могла быть врачом, инженером, директором, профессором или депутатом. Такая модель удобна для документов, штатных расписаний и классификаторов: не приходится создавать две формы для каждой должности. Одновременно в повседневной речи продолжали жить учительницы, начальницы, лаборантки, журналистки и спортсменки. Поэтому русский язык пришёл не к единой системе, а к сосуществованию нескольких способов обозначить женщину.

Новые споры связаны прежде всего с суффиксом «-к-». В русском языке он давно и продуктивно образует названия женщин: студент — студентка, активист — активистка, спортсмен — спортсменка, журналист — журналистка. Но присоединяется он к разным основам неодинаково свободно. Форма «студентка» воспринимается естественно, а «авторка» или «профессорка» для многих пока звучит непривычно. Причина не только в консерватизме. У языка есть сложившиеся словообразовательные модели, фонетические предпочтения и конкурирующие суффиксы. От слов на безударные «-ор» и «-ер» в русском традиционно часто образовывались формы на «-ша»: авторша, лекторша, редакторша, лидерша. Поэтому новая модель вступает в конкуренцию со старой.

Но и традиционные варианты не всегда решают проблему. Суффикс «-ш-» способен придавать слову разговорный, сниженный или пренебрежительный оттенок. Кроме того, некоторые формы исторически могли обозначать не саму специалистку, а жену мужчины определённого положения: генеральша, профессорша, докторша. Значение подобных слов со временем менялось, однако старые ассоциации сохранились. Именно поэтому часть говорящих предпочитает «авторку» «авторше» и «режиссёрку» «режиссёрше»: новая форма воспринимается ими как более нейтральное название самой деятельницы, а не чьей-либо жены или персонажа иронического рассказа.

У русского языка вообще нет одного универсального суффикса для обозначения женщин. Используются «-ниц-» — учительница, художница; «-иц-» — певица, мастерица; «-к-» — студентка, журналистка; «-ин-» — княгиня, героиня; «-есс-» — поэтесса, стюардесса; «-их-» — ткачиха, пловчиха; «-ш-» — кассирша, секретарша. Выбор зависит от строения исходного слова, истории конкретной формы и сложившегося употребления. Иногда одновременно существуют несколько вариантов: поэтка и поэтесса, редакторка, редакторша и редактриса, авторка, авторша, авторесса и авторица. Язык не обязан немедленно выбрать победителя: конкуренция может продолжаться десятилетиями и даже столетиями.

Нельзя считать, что любое слово, которое удалось грамматически сконструировать, автоматически становится литературной нормой. Новообразованию необходимо войти в употребление, закрепиться в текстах, перестать требовать от читателя дополнительных усилий и получить определённую стилистическую окраску. Словари обычно не вводят слова приказом, а фиксируют уже заметные изменения. Поэтому отсутствие «авторки» или «профессорки» в конкретном словаре не доказывает, что такое слово невозможно; оно показывает, что его нормативный статус пока неустойчив. Но и частое употребление внутри одной социальной группы ещё не делает форму нейтральной для всех ситуаций.

Сторонники новых феминитивов говорят прежде всего о видимости женщин. Слово «учёный», «автор» или «режиссёр» формально может относиться к человеку любого пола, но в воображении слушателя нередко первым возникает мужчина. Отдельное название подчёркивает, что женщины не являются исключением в науке, политике, искусстве или управлении. Особенно важным это оказывается в биографиях, заголовках и рассказах о достижениях конкретного человека. Феминитив позволяет сразу сообщить дополнительную информацию и избежать громоздкой конструкции «женщина-режиссёр» или «автор женского пола».

У противников есть свои аргументы. Постоянное подчёркивание пола может оказаться избыточным там, где важны квалификация и результат работы. Слова мужского рода во многих профессиональных названиях уже выполняют обобщающую функцию. Появляется и проблема смешанных групп: следует ли каждый раз писать «авторы и авторки», «студенты и студентки», «редакторы и редакторки»? Такая последовательность делает фразу длиннее, а попытка обозначить всех порой превращает живую речь в формулу. Кроме того, некоторые новые формы совпадают с другими словами или вызывают нежелательные ассоциации: «пилотка» давно обозначает головной убор, а «профессионалка» может пониматься не так, как задумывал говорящий.

Главная ошибка обеих сторон — попытка решить судьбу всех феминитивов одним правилом. Язык не принимает постановлений «разрешить» или «запретить» целый класс слов. Одни формы давно нейтральны, другие принадлежат разговорной речи, третьи употребляются преимущественно в определённых сообществах, а четвёртые могут исчезнуть. «Журналистка» не нуждается в защите, «авторка» активно распространяется, но сохраняет социальную маркированность, а «профессорка» пока воспринимается значительно более экспериментально. Их нельзя оценивать одинаково.

Практический подход может быть простым. В официальном документе разумно придерживаться установленного названия должности. В журналистском тексте стоит учитывать стиль издания, понятность слова и пожелание самой героини материала. В личном общении корректно называть человека так, как он или она предпочитает. При этом никто не обязан употреблять все новые формы, но странно объявлять «порчей языка» сам механизм образования слов женского рода: он является частью русской грамматики и работает на протяжении веков.

Спор о феминитивах показывает, что язык — не музейный экспонат и не механизм, который можно раз и навсегда отрегулировать. Он меняется вместе с обществом, но делает это не мгновенно и не по чьему-либо единоличному решению. Новые слова проходят через насмешки, сопротивление, групповое употребление и постепенное привыкание. Часть из них становится нормой, часть сохраняет особую окраску, часть исчезает. Поэтому важнее не требовать безусловной любви или ненависти к феминитивам, а понимать, как устроена каждая форма, в каком контексте она звучит и какую задачу выполняет. Будущее слов «авторка», «редакторка» и «профессорка» определят не запреты и не лозунги, а реальная речь миллионов людей.

Текст Никита Кириллов