Арто Мустайоки следит за развитием русского языка на протяжении многих десятилетий. И пока власти пытаются контролировать и направлять использование языка, социальные сети постоянно меняют и обновляют живую речь.
Текст: Рику Савонен
Фото: Валерий Клепкин
Перевод. Текст опубликован на финском в журнале Venäjän Aika в феврале 2026.
У почётного профессора русского языка Арто Мустайоки (род. 1948) за плечами огромный лингвистический опыт. Свой путь в русский язык он начал в 1965 году, поступив в университет. И выбор этот был сделан вовсе не из любви к поэзии Пушкина или увлечения шахматами — причина была куда более прозаичной.
— Я жил в Илмайоки, учился там в школе, а мой отец был местным священником. Я рос очень послушным ребёнком и однажды подумал, что нужно как-то «насолить» родителям. Я отпустил бороду и принялся за русский. Был уверен, что для них это станет огромным потрясением. В тех краях никто не говорил по-русски, а к самим русским относились, мягко говоря, враждебно, — так Мустайоки описывает атмосферу Южной Остроботнии 1960-х годов.
В университете его основной специальностью был немецкий язык, а русский он начал учить с самых азов. Свободно заговорить помогла двухлетняя стажировка в Ленинграде. Мустайоки защитил докторскую диссертацию и быстро стал профессором. По его словам, в то время знатоков языка было крайне мало, поэтому и конкуренция почти отсутствовала.
Почему люди не понимают друг друга?
Арто Мустайоки по-прежнему получает приглашения к публикации научных работ, однако сегодня многие из его проектов не связаны напрямую с русским языком.
— Последние 15 лет я исследую тему, которую считаю главной мировой проблемой: почему люди не понимают друг друга.
Этой теме посвящена его книга «Недопонимания» (Väärinymmärryksiä, 2020), разбирающая вызовы в сфере коммуникации. Предыдущая работа автора — «Легкое прикосновение к русскому языку» (Kevyt kosketus venäjän kieleen, 2012) — по словам Мустайоки, стала неожиданно популярной. Она была адресована тем, кто испытывает перед русским языком подсознательный страх.
Подкасты и поиск истины
Мустайоки также активно развивает формат подкастов. Он уже выпустил 100 эпизодов серии «Камни преткновения в общении», а его нынешний проект — «Около истины» — насчитывает более 30 выпусков. В гостях у профессора бывают эксперты из самых разных областей.
Некоторые темы касаются и России. Недавно приглашенным гостем стал руководитель Полиции безопасности Финляндии (SUPO) Юха Мартелиус. По его мнению, в будущем Финляндии потребуется еще больше специалистов со знанием русского языка и глубоким пониманием российских реалий.
Эпохи перемен меняют и язык
В декабре Арто Мустайоки посетил культурное пространство «Альбатрос» в Хельсинки, чтобы принять участие в дискуссии о языковых трансформациях. Встреча была приурочена к выходу словаря «Русский новояз. Venäjän uuskieli» — финального продукта проекта, исследовавшего изменения в русском языке в 2020-е годы.
— В истории русского языка было несколько переломных моментов. После революции народу сознательно прививали новые понятия, появилось огромное количество аббревиатур и неологизмов. Девяностые годы — по-своему невероятно интересное время, ведь тогда освободилось всё: политика (по крайней мере, на мгновение), культура и, конечно же, сам язык, — рассказывает Мустайоки.
Дикие девяностые и борьба за чистоту
Для русского языка 1990-е стали «диким» временем. Разговорная речь одним махом прорвалась в литературу и прессу: люди внезапно столкнулись с текстами, которые даже на письме выглядели как живая уличная речь. Англицизмы буквально хлынули изо всех щелей.
Вскоре возникла потребность в жестких нормах. В Госдуме долго «ломали копья», пытаясь разработать закон о языке. Когда его наконец приняли, под запрет в публичном пространстве попали как нецензурные выражения, так и «излишние» иностранные заимствования.
— Согласно тексту закона, иностранные слова нельзя использовать, «если есть русский аналог». Ирония в том, что само слово «аналог» — это уже заимствование. Получается, что формулировка закона как бы нарушает сама себя, — вспоминает Мустайоки этот курьезный момент, который в свое время изрядно позабавил прессу.
Теория против практики
Как и во многих других вопросах, отношение к заимствованиям в России отличается двойственностью. На уровне теории к ним относятся подчеркнуто критически, но на практике используют без тени смущения. Мустайоки приводит в пример одну научную конференцию: после долгого обсуждения вреда иностранных слов председатель объявил: «А теперь у нас — кофе-брейк».
Традиция заимствований в русском языке очень давняя: в свое время он активно впитывал французскую и немецкую лексику. В эпоху Пушкина дворянство и вовсе предпочитало французский язык русскому. При этом английские слова адаптируются в русском языке даже легче, чем, например, в финском, благодаря наличию схожих фонем в обоих языках.
— Конечно, на письме какая-нибудь «бьюти-индустрия» (beauty industry) выглядит не слишком изящно, — отмечает Мустайоки.
Новояз 2020-х
Если в 1990-е изменения в русском языке были стихийными, то в 2020-е языковую среду формируют два полюса: государственная риторика с одной стороны и социальные сети — с другой. Сегодня всё чаще звучит термин «новояз». Это прямая отсылка к культовому роману Джорджа Оруэлла «1984», где власти создали особый язык для контроля над мышлением граждан. По словам Мустайоки, классический пример в современном русском языке — это «спецоперация», слово, с помощью которого государство избегает употребления слова «война». С другой стороны, под «новоязом» сегодня понимают и просто массив неологизмов, возникших в последнее время.
Мустайоки называет словарь, подготовленный в рамках проекта общества «Финляндия–Россия», крайне полезным, а его верстку — остроумной. Вошедшие в него 127 слов возникли самыми разными путями: наряду с адаптированными заимствованиями в нем много самобытных новообразований.
— Словотворчество всегда было богатством русского языка, — хвалит профессор лингвистическую гибкость системы.
От «удалёнки» до «релокантов»
В качестве примеров из словаря он приводит слова, прочно вошедшие в обиход в эпоху пандемии: «удалёнка» (дистанционная работа) и «дистанционка» (удаленное обучение). Термины «родитель №1» и «родитель №2» используются как ироничный выпад в сторону многообразия европейских семейных ценностей. Такие понятия, как «ботоферма», «фабрика троллей» и «теневой флот», строятся по той же логике, что и в Финляндии. А слово «релокант» стало новым обозначением мигранта, а точнее — человека, покинувшего страну. Весь пласт лексики, связанный с миграцией, претерпел огромные изменения после начала новой волны отъезда в 2022 году.
Многие привычные слова обрели пугающие новые значения. Например, «обнуление» теперь понимается двояко: с одной стороны, это поправки к Конституции, позволившие «обнулиться» президентским срокам Владимира Путина, а с другой — циничное обозначение погибших в Украине (исключение из списков личного состава).
Русский язык за пределами России
В любом языке со временем возникают региональные варианты. Русский язык — не исключение, хотя в Москве долгое время скептически относились к самому факту существования разных языковых норм. Миграционные волны после 2022 года только усилили это явление: теперь для одного и того же понятия могут использоваться разные слова в России и за её пределами.
В области грамматики настоящим политическим маркером стал выбор предлога в выражении «в/на Украине». В России традиционно используют «на», тогда как в самой Украине и многих других странах нормой стало «в». По словам Арто Мустайоки, эта дискуссия началась еще в 1990-х годах: украинская сторона сочла предлог «на» пренебрежительным исключением, поскольку с названиями большинства других стран используется предлог «в».
Кстати: в финском языке тоже есть подобное исключение — VenäjäLLÄ (в России), хотя названия большинства других стран требуют окончания -ssä.
«Кирпушка» и «Кела»: финский диалект русского
Русский язык в Финляндии также обретает свои уникальные черты благодаря иммигрантам. Так, блошиный рынок превратился в «кирпушку» (от финского kirpputori), а фургон — в «пакетник» (pakettiauto). Иногда даже финские слова начинают склоняться по правилам русской грамматики — например, фраза «Я пойду в Келу» (имеется в виду ведомство Kela).
— Язык подобен эволюции. Кто-то придумывает слово, и если оно нравится остальным и подхватывается ими, то остается жить, — подытоживает Мустайоки, отмечая, что эта тема требует дальнейших глубоких исследований.
Государственный словарь как инструмент контроля над мышлением
Помимо независимых проектов, появляются и официальные издания. В 2025 году в России был завершен двухтомный «Толковый словарь государственного языка Российской Федерации».
— В его основу лег словарь лингвиста Сергея Кузнецова, однако примечательно, что два других соавтора — юристы, — отмечает Мустайоки.
Цель издания обозначена уже в предисловии: сделать так, чтобы россияне думали о важных вещах одинаково. Например, «единство народов» определяется там как «традиционная российская духовно-нравственная ценность».
По мнению Мустайоки, главная проблема официальных текстов на русском языке вовсе не в том, что люди неверно понимают отдельные слова, а в любви чиновников к «безудержно длинным предложениям». Однако вместо борьбы с тяжеловесным стилем власти предпочитают выпускать словари, призванные унифицировать мышление граждан.
Котлета есть, а пиццы — нет
Состав нового словаря вызывает вопросы. В него включили слово «котлета», но не нашли места для «пиццы». В списке отсутствуют даже такие актуальные понятия, как «искусственный интеллект» или «спецоперация». Принципы отбора слов остаются туманными.
— Это крайне интересный словарь, но в то же время — немного опасный, — резюмирует Мустайоки.
Существует опасение, что на базе этого словаря начнут жестко контролировать, например, язык школьных учебников. Впрочем, Россия — страна огромная, и традиционно требуется много времени, чтобы новые юридические трактовки дошли до самых окраин — если это вообще когда-нибудь произойдет.
Арто Мустайоки следит за эволюцией русского языка на протяжении многих десятилетий. И пока власти пытаются диктовать свои правила, социальные сети неустанно меняют и обновляют живую речь.
У почётного профессора русского языка Арто Мустайоки (род. 1948) за плечами огромный лингвистический опыт. Свой путь в русский язык он начал в 1965 году, поступив в университет. И выбор этот был сделан вовсе не из любви к поэзии Пушкина или увлечения шахматами — причина была куда более прозаичной.
— Я жил в Илмайоки, учился там в школе, а мой отец был местным священником. Я рос очень послушным ребёнком и однажды подумал, что нужно как-то «насолить» родителям. Я отпустил бороду и принялся за русский. Был уверен, что для них это станет огромным потрясением. В тех краях никто не говорил по-русски, а к самим русским относились, мягко говоря, враждебно, — так Мустайоки описывает атмосферу Южной Остроботнии 1960-х годов.
В университете его основной специальностью был немецкий язык, а русский он начал учить с самых азов. Свободно заговорить помогла двухлетняя стажировка в Ленинграде. Мустайоки защитил докторскую диссертацию и быстро стал профессором. По его словам, в то время знатоков языка было крайне мало, поэтому и конкуренция почти отсутствовала.
Почему люди не понимают друг друга?
Арто Мустайоки по-прежнему получает приглашения к публикации научных работ, однако сегодня многие из его проектов не связаны напрямую с русским языком.
— Последние 15 лет я исследую тему, которую считаю главной мировой проблемой: почему люди не понимают друг друга.
Этой теме посвящена его книга «Недопонимания» (Väärinymmärryksiä, 2020), разбирающая вызовы в сфере коммуникации. Предыдущая работа автора — «Легкое прикосновение к русскому языку» (Kevyt kosketus venäjän kieleen, 2012) — по словам Мустайоки, стала неожиданно популярной. Она была адресована тем, кто испытывает перед русским языком подсознательный страх.
Подкасты и поиск истины
Мустайоки также активно развивает формат подкастов. Он уже выпустил 100 эпизодов серии «Камни преткновения в общении», а его нынешний проект — «Около истины» — насчитывает более 30 выпусков. В гостях у профессора бывают эксперты из самых разных областей.
Некоторые темы касаются и России. Недавно приглашенным гостем стал руководитель Полиции безопасности Финляндии (SUPO) Юха Мартелиус. По его мнению, в будущем Финляндии потребуется еще больше специалистов со знанием русского языка и глубоким пониманием российских реалий.
Эпохи перемен меняют и язык
В декабре Арто Мустайоки посетил культурное пространство «Альбатрос» в Хельсинки, чтобы принять участие в дискуссии о языковых трансформациях. Встреча была приурочена к выходу словаря «Русский новояз. Venäjän uuskieli» — финального продукта проекта, исследовавшего изменения в русском языке в 2020-е годы.
— В истории русского языка было несколько переломных моментов. После революции народу сознательно прививали новые понятия, появилось огромное количество аббревиатур и неологизмов. Девяностые годы — по-своему невероятно интересное время, ведь тогда освободилось всё: политика (по крайней мере, на мгновение), культура и, конечно же, сам язык, — рассказывает Мустайоки.
Дикие девяностые и борьба за чистоту
Для русского языка 1990-е стали «диким» временем. Разговорная речь одним махом прорвалась в литературу и прессу: люди внезапно столкнулись с текстами, которые даже на письме выглядели как живая уличная речь. Англицизмы буквально хлынули изо всех щелей.
Вскоре возникла потребность в жестких нормах. В Госдуме долго «ломали копья», пытаясь разработать закон о языке. Когда его наконец приняли, под запрет в публичном пространстве попали как нецензурные выражения, так и «излишние» иностранные заимствования.
Вот продолжение перевода в том же живом и ироничном стиле:
— Согласно тексту закона, иностранные слова нельзя использовать, «если есть русский аналог». Ирония в том, что само слово «аналог» — это уже заимствование. Получается, что формулировка закона как бы нарушает сама себя, — вспоминает Мустайоки этот курьезный момент, который в свое время изрядно позабавил прессу.
Теория против практики
Как и во многих других вопросах, отношение к заимствованиям в России отличается двойственностью. На уровне теории к ним относятся подчеркнуто критически, но на практике используют без тени смущения. Мустайоки приводит в пример одну научную конференцию: после долгого обсуждения вреда иностранных слов председатель объявил: «А теперь у нас — кофе-брейк».
Традиция заимствований в русском языке очень давняя: в свое время он активно впитывал французскую и немецкую лексику. В эпоху Пушкина дворянство и вовсе предпочитало французский язык русскому. При этом английские слова адаптируются в русском языке даже легче, чем, например, в финском, благодаря наличию схожих фонем в обоих языках.
— Конечно, на письме какая-нибудь «бьюти-индустрия» (beauty industry) выглядит не слишком изящно, — отмечает Мустайоки.
Новояз 2020-х
Если в 1990-е изменения в русском языке были стихийными, то в 2020-е языковую среду формируют два полюса: государственная риторика с одной стороны и социальные сети — с другой. Сегодня всё чаще звучит термин «новояз» (uuskieli). Это прямая отсылка к культовому роману Джорджа Оруэлла «1984», где власти создали особый язык для контроля над мышлением граждан. По словам Мустайоки, классический пример в современном русском языке — это «спецоперация», слово, с помощью которого государство избегает употребления слова «война». С другой стороны, под «новоязом» сегодня понимают и просто массив неологизмов, возникших в последнее время.
Мустайоки называет словарь, подготовленный в рамках проекта общества «Финляндия–Россия», крайне полезным, а его верстку — остроумной. Вошедшие в него 127 слов возникли самыми разными путями: наряду с адаптированными заимствованиями в нем много самобытных новообразований.
— Словотворчество всегда было богатством русского языка, — хвалит профессор лингвистическую гибкость системы.
От «удалёнки» до «релокантов»
В качестве примеров из словаря он приводит слова, прочно вошедшие в обиход в эпоху пандемии: «удалёнка» (дистанционная работа) и «дистанционка» (удаленное обучение). Термины «родитель №1» и «родитель №2» используются как ироничный выпад в сторону многообразия европейских семейных ценностей. Такие понятия, как «ботоферма», «фабрика троллей» и «теневой флот», строятся по той же логике, что и в Финляндии. А слово «релокант» стало новым обозначением мигранта, а точнее — человека, покинувшего страну. Весь пласт лексики, связанный с миграцией, претерпел огромные изменения после начала новой волны отъезда в 2022 году.
Многие привычные слова обрели пугающие новые значения. Например, «обнуление» теперь понимается двояко: с одной стороны, это поправки к Конституции, позволившие «обнулиться» президентским срокам Владимира Путина, а с другой — циничное обозначение погибших в Украине (исключение из списков личного состава).
Русский язык за пределами России
В любом языке со временем возникают региональные варианты. Русский язык — не исключение, хотя в Москве долгое время скептически относились к самому факту существования разных языковых норм. Миграционные волны после 2022 года только усилили это явление: теперь для одного и того же понятия могут использоваться разные слова в России и за её пределами.
В области грамматики настоящим политическим маркером стал выбор предлога в выражении «в/на Украине». В России традиционно используют «на», тогда как в самой Украине и многих других странах нормой стало «в». По словам Арто Мустайоки, эта дискуссия началась еще в 1990-х годах: украинская сторона сочла предлог «на» пренебрежительным исключением, поскольку с названиями большинства других стран используется предлог «в».
Кстати: в финском языке тоже есть подобное исключение — VenäjäLLÄ (в России), хотя названия большинства других стран требуют окончания -ssä.
«Кирпушка» и «Кела»: финский диалект русского
Русский язык в Финляндии также обретает свои уникальные черты благодаря иммигрантам. Так, блошиный рынок превратился в «кирпушку» (от финского kirpputori), а фургон — в «пакетник» (pakettiauto). Иногда даже финские слова начинают склоняться по правилам русской грамматики — например, фраза «Я пойду в Келу» (имеется в виду ведомство Kela).
— Язык подобен эволюции. Кто-то придумывает слово, и если оно нравится остальным и подхватывается ими, то остается жить, — подытоживает Мустайоки, отмечая, что эта тема требует дальнейших глубоких исследований.
Государственный словарь как инструмент контроля над мышлением
Помимо независимых проектов, появляются и официальные издания. В 2025 году в России был завершен двухтомный «Толковый словарь государственного языка Российской Федерации».
— В его основу лег словарь лингвиста Сергея Кузнецова, однако примечательно, что два других соавтора — юристы, — отмечает Мустайоки.
Цель издания обозначена уже в предисловии: сделать так, чтобы россияне думали о важных вещах одинаково. Например, «единство народов» определяется там как «традиционная российская духовно-нравственная ценность».
По мнению Мустайоки, главная проблема официальных текстов на русском языке вовсе не в том, что люди неверно понимают отдельные слова, а в любви чиновников к «безудержно длинным предложениям». Однако вместо борьбы с тяжеловесным стилем власти предпочитают выпускать словари, призванные унифицировать мышление граждан.
Котлета есть, а пиццы — нет
Состав нового словаря вызывает вопросы. В него включили слово «котлета», но не нашли места для «пиццы». В списке отсутствуют даже такие актуальные понятия, как «искусственный интеллект» или «спецоперация». Принципы отбора слов остаются туманными.
— Это крайне интересный словарь, но в то же время — немного опасный, — резюмирует Мустайоки.
Существует опасение, что на базе этого словаря начнут жестко контролировать, например, язык школьных учебников. Впрочем, Россия — страна огромная, и традиционно требуется много времени, чтобы новые юридические трактовки дошли до самых окраин — если это вообще когда-нибудь произойдет.
Слово года
В разных языках ежегодно выбирают главные неологизмы. Например, Оксфордский словарь признал английским словом года ragebait («рейджбейт», или контент для разжигания гнева). В Финляндии Институт исконных языков (Kotus) среди находок 2025 года выделил, в частности, droonimuuri («дроновая стена»), golf-diplomatia («гольф-дипломатия») и peukku («большой палец» — на сленге означающее наркотики). В разных источниках мелькают и забавные словечки вроде mummue («стайка бабушек»), patikkaratikka («туристический трамвай» в Вантаа) или turistitokka («оленье стадо туристов» в Рованиеми).
В России предложить свой вариант или проголосовать за «Слово года» можно на портале Gramota.ru, после чего экспертный совет подводит итоги. Главным словом 2024 года стал «вайб» (от англ. vibe — атмосфера, настроение).
Одним из фаворитов голосования был «скуф» — ироничное прозвище для неопрятного мужчины средних лет, который перестал следить за собой и предпочитает проводить время перед телевизором или компьютером. Среди других популярных слов — сап (доска для плавания), инсайт (озарение), абьюз (насилие или психологическое давление) и стендап. Как видно из этих примеров, сопротивление заимствованиям на практике пока не слишком заметно…
— Не знаю, как будет в следующем году: проведут ли снова конкурс «Слово года» или же кто-то «сверху» просто назначит им какую-нибудь «духовность», — размышляет Мустайоки.
Новые слова возникают и на базе исконно русских корней. Например, «недопевец» — тот, кто еще не стал настоящим артистом. Глаголы также легко адаптируют иностранную лексику: так, «сделать селфи» по-русски превратилось в «селфиться».
Как финнам не отстать от перемен?
Несмотря на трансформации, происходящие в русском языке, учебники, основанные на базовой лексике, всё еще во многом сохраняют свою актуальность. Однако финским преподавателям русского языка становится всё труднее «оставаться в седле», когда живые контакты с языковой средой обрываются.
В прошлом Мустайоки был приглашенным профессором в московской Высшей школе экономики. Также он занимал пост президента и некоторое время был генеральным секретарем Международной ассоциации преподавателей русского языка и литературы (МАПРЯЛ), но покинул организацию еще до начала войны. Мустайоки отмечает, что никогда не чувствовал на себе давления, хотя порой высказывался о деятельности ассоциации весьма критически.
Базирующаяся в Санкт-Петербурге МАПРЯЛ остается единственной международной сетью преподавателей-русистов. Ассоциация не делала никаких официальных заявлений «за» или «против» войны в Украине, но в её работе участвуют такие фигуры, как вышеупомянутый составитель словарей Кузнецов. При этом в международное руководство организации до сих пор входят представители США, Швеции, Чехии и Болгарии. В последние годы состав ассоциации глобализировался за счет участников из Латинской Америки и Африки.
Искусственный интеллект и «двуязычные» беседы
Арто Мустайоки признается, что даже у него знание языка может начать слабеть, так как после 2022 года поездки и официальное научное сотрудничество с Россией прекратились. Однако на помощь приходят новые технологии. Можно просить искусственный интеллект исправлять ошибки в своих текстах, а компьютер — зачитывать их вслух.
В качестве рекомендации для поддержания языковой формы Мустайоки советует искать собеседников среди русскоязычных жителей Финляндии. Практиковать понимание на слух можно даже в формате «каждый на своём»: когда финн говорит по-фински, а русский отвечает по-русски.